25 августа 2013

«МОЙ ДАГЕСТАН» – ФАКТОР ГАМЗАТОВСКОГО ВРЕМЕНИ

Абдулла Магомедов

Я излагаю свое личное субъективное мнение о Расуле Гамзатове и его творчестве, основанное на собственном восприятии и, разумеется, исходящее из своей же позиции. Литературоведческий анализ – тип исследования, который разворачивается на границе между наукой и искусством. Его инструменты – текст, топос (особая логическая техника создания мыслительного пространства), дискурс, смысл, контекст.

И еще, на наш взгляд, поиск в авторе себя, а в себе – автора, то есть понимание изложенного как процесс постижения или порождения смысла. Мы сделаем лишь несколько коротких шагов на этом, давно протоптанном пути, выбрав в качестве предмета текст книги «Мой Дагестан».

Ведущие литературоведы, видные дагестанские, российские, грузинские, азербайджанские, башкирские и другие писатели и критики давным-давно определили, что книга «Мой Дагестан» – «главная книга» и вершина гамзатовского творчества. Входя в фактуру текста книги, мы добавим: «Мой Дагестан» – это феноменология гамзатовской любви к Дагестану и дагестанцам. Подтверждает такой вывод и цитата из книги: «Мое сердце до краев наполнено Дагестаном». Не тогда, когда молодому Расулу Гамзатову дали Ленинскую премию, а когда вышла книга «Мой Дагестан», он стал «свадебным генералом» на любом российском и международном литературном форуме, его слова ловили на лету, ему аплодировали в Кремле и российских деревнях, в более чем семидесяти странах мира, где издана книга «Мой Дагестан». Помню, как в далеком 1978 году, в первой своей зарубежной поездке в отеле Хельсинки дагестанских туристов встречали песней «Журавли» на финском языке.

Откуда же появился такой феномен – Расул Гамзатов? Почему его уникальная и в то же время планетарная книга «Мой Дагестан» выходит именно в начале 70-х годов прошлого столетия (он закончил книгу 25 сентября 1970 г.)?

Ни поэт, ни философ, ни политолог, ни историк, ни публицист – никто не может выпрыгнуть из рамок истории, из рамок своего времени. Как сказал Августин Блаженный, «есть три времени – настоящее прошедшего, настоящее настоящего и настоящее будущего». В 1960-70-е годы целую жизнь все мы (или почти все) существовали под властью времени. Под его категорическими лозунгами и огромными портретами его вождей, которые в бытность мою секретарем Махачкалинского горкома партии и я устанавливал на главной площади республики. Но это были наши лозунги, лозунги нашего времени. Наши вожди и наши герои труда. Именно в эти годы при всех противоречиях времени (под его тяжестью и страхом) в Дагестане произошел небывалый в его истории ранее промышленный (новые и новые заводы), строительный (новые и новые пятиэтажки и высотные дома, многочисленные объекты), научный (30-летние доктора наук), культурный (широко известные композиторы), в целом творческий взрыв. Изменился жизненный цикл самосознания дагестанских народов, у людей появились радость в глазах и улыбки на лицах, возникли устойчивые, стабильные общества в рамках сельской, городской, национальной общностей. На общереспубликанской фазе общность становится единым, живым организмом, с единым самосознанием и идентичностью (было совершенно некорректно даже интересоваться, кто он по национальности) и единой иерархией ценностей.

Все это не могло не повлиять на творческих людей, на деятельность их союзов и объединений. В результате изменилась и структура дагестанской литературной жизни. Возродился титан, крупнейший мыслитель этого времени – Расул Гамзатов. В окружении его художественного слова появились новые талантливые имена Ахмедхана Абу-Бакара, Фазу Алиевой, Аткая Аджаматова, Анвара Аджиева, Адалло Алиева, Юсупа Хаппалаева, Рашида Рашидова, Омар-Гаджи Шахтаманова, Камала Абукова, Нуратдина Юсупова, Алирзы Саидова и многих других, совсем еще молодых людей, которые зазвучали не только в Дагестане, но и во всем СССР.

Все оттуда, из того времени и пространства, из того пути, который прошел наш народ. И «Мой Дагестан» – это даже не книга. Это явление, которое больше книги. Оно изменило агрегатное состояние не только дагестанской, но и всесоюзной (российской) литературы. Высочайшие ставки мысли отличают изощренную игру деконструкции, несводимую к какому бы то ни было набору известных в литературе схем, правил или приемов. Непохожесть, непривычная особенность текстов и топосов, выражения, обороты речи, подзаголовки с курсивом типа «Говорят», «Еще говорят», «Бывает так», «У горцев спросили», «Из записной книжки», «Абуталиб сказал», «Абуталиб отвечает» (в реальности Абуталиб Гафуров ничего так не сказал и ни на что так не отвечал. Этот собирательный, обобщенный образ в лице бедняка, сказителя и зурнача, мудрого народного поэта, который совершил «орлиный взлет к вершинам поэзии» в гамзатовское время), «Мой отец рассказывал», «Один кубачинец сказал», «Еще рассказывали», «Или бывает так», «Воспоминание», «Из разговора на аульском годекане», «У горцев спросили», «Вопросы и ответы» и т.д., и т.п. – завораживает и затягивает, волнует и смущает, будоражит и тяготит. Это и есть гамзатовская феноменологическая герменевтика в российской литературе. Гамзатов этим самым возвышает свою мысль до философской рефлексии, до своеобразной философии языка, философии культуры. «Если культура – это система средств получения и использования энергии, значит она подчиняется тем же законам, что и другие материальные системы,– законам термодинамики» (Лесли Уайт, американский философ). Вот вам и базисные гамзатовские принципы в художественной литературе. И поэтому поэт обращается: «Читатель, мой друг, мне сорок четыре года... В этом возрасте писатель должен отвечать за каждое свое слово. Если в моей книге ты увидишь мысль, которая ночевала уже раньше в чьей-нибудь другой книге, выбрось ее из своего сознания... Если найдешь верную мысль, подчеркни ее. Если же найдешь неверную – подчеркни дважды». Такое напутствие тоже соответствует духу времени читающего Дагестана.

Главная книга о родной земле содержит обширный историко-культурный материал с древнейших времен до наших дней, осмысленный художественным языком. Автор выходит и за пределы Дагестана (Англия, Франция, Италия, Испания, Канада, Япония, Иран, Ирак, Египет, Африка), вводит нас в широкий мир русской, западной, восточной и других культур, сравнивая их со многими элементами дагестанской (кавказской) цивилизации. Здесь образы Шамиля и Шуайнат, его наибов Хаджи-Мурата и Ахвердил Магомеда, главы республики, общепризнанного политика Абдурахмана Даниялова, поэтов Саади, Хайяма, Хикмета, Кайсына Кулиева, Мустая Карима, Ирчи Казака, Махмуда, Сулеймана Стальского, Эффенди Капиева и многих других. Язык подсказывает или просто диктует ему бесчисленное количество неожиданных афоризмов, притч, иронии, мифов, сказаний.

Одним словом, ни в одном из контекстов не обнаруживается ничего случайного; напротив, в них, говоря словами Пастернака, «дышит почва и судьба». Беглый мой анализ книги не исчерпывается пониманием самого текста. Самое главное – обогатить и расширить свой мир с помощью гамзатовского текста. Лишь наличие внетекстовой реальности придает тексту смысл. Поэтому ценность – это не книга «Мой Дагестан», а отношение к ней человека. А ведь я первый читатель и слушатель этой масштабной книги Расула Гамзатова.

Было это так. Субботний день. Десять часов утра. Расул Гамзатов за своим огромным дубовым рабочим столом в кабинете Союза писателей Дагестана. Слева к приставленному столу сел известный мудрейший писатель Магомед-Расул, справа – выпускник Московского государственного университета, не менее талантливый поэт, журналист, сценарист, литературовед Омар-Гаджи Шахтаманов, а по центру, по приглашению Расула, оказался я, тогда секретарь комитета комсомола Дагестанского госуниверситета. Расул Гамзатович в начале как-то в шутку сказал: «Вот и мы собрались. Будем работать целый день, если сегодня не успеем, то завтра после обеда продолжим». Потом делает он еще одно предложение: «Слева у нас главный критик, справа сидит переводчик, а Абдуллу будем считать народом, это студенческий народ». Наступила добрая, рабочая тишина. Двери Союза писателей были закрыты изнутри. Омар-Гаджи начал с энергией читать только что завершенный подстрочный перевод на русский язык книги «Мой Дагестан». Когда прошло где-то около двух часов, было прочитано: «Вместо предисловия», «О предисловии вообще», «О том, как зародилась эта книга, и о том, где она писалась», «О смысле этой книги и о ее названии», «О форме этой книги, как ее писать». Вдруг Расул Гамзатович вскочил со стула и говорит: «Это либо какая-то ерунда, либо что-то великое»,– и похвалил Омар-Гаджи. В восемь вечера я ушел, а их троих оставил. С собой же я взял девять переписанных моей рукой страниц этой книги. И когда позже книга вышла в переводе Владимира Солоухина, сделал сравнение. Эти страницы, в частности, были изданы в переводе Шахтаманова без малейших изменений. Омар-Гаджи по праву мог бы считаться автором многих подстрочных переводов Расула Гамзатова.
2013 год

Магомедов, А. «Мой Дагестан» – фактор гамзатовского времени [Текст]: Эссе о творчестве Расула Гамзатовича Гамзатова (1923 – 2003)/ Абдулла Абдуллаевич Магомедов// Дагестанская правда.- 2013.- 21 августа.

Абдулла Абдуллаевич Магомедов – государственный и общественный деятель, доктор политических наук, профессор

Комментариев нет:

Отправка комментария