23 июля 2013

ЖУРАВЛИ УЛЕТЕЛИ...

Дмитрий Быков

Расул Гамзатов умер в Москве, только что отметив свое восьмидесятилетие. Его похоронили в Махачкале. Вместе с ним умерли и национальные литературы.

Хорошая была жизнь у Расула Гамзатова – Ленинская премия и Государственные, и звание Героя Социалистического Труда, и больше полусотни поэтических книжек по-русски, и песни на его стихи (например, знаменитые «Журавли»), и депутатство в Верховном Совете. Но при всем том завидовать грешно, особенно если вспомнить, что в последние десять лет большинство читателей на любое упоминание о нем делали брови домиком: как, он жив? Так говорили о большинстве советских реалий, нет-нет да и всплывающих в разговоре: как, «Артек» еще функционирует? Детская редакция радиовещания еще существует? Толстые журналы еще выходят?

Не только о Гамзатове сейчас речь, а об огромной культуре, последним представителем которой он был. Я говорю о так называемых региональных литературах, которых было при советской власти множество, и все они были почти одинаковые, и издевались над ними кто во что горазд.

Культ республиканских самодеятельных авторов начался в тридцатые, поэты дружно кинулись в переводы – злопыхатель Мандельштам уже тогда припечатал: «Татары, узбеки и ненцы, и весь украинский народ, и даже приволжские немцы к себе переводчиков ждут...» Переводы сделались каторгой, проклятием и хлебом целого поколения непубликуемых или полупризнанных авторов: своими (зачастую весьма талантливыми) вариациями на темы национальных литератур кормились Пастернак, Тарковский, Липкин, а потом Ахмадулина, Мориц, Слепакова. И Расул Гамзатов обрел славу не в последнюю очередь благодаря Якову Козловскому или Юлии Нейман (поэту во всех отношениях замечательному).

В наши времена национальных литератур, по сути дела, в России нет.

Огорчаться этому или радоваться? Конечно, меньше стало чудовищного лицемерия, заставлявшего хвалить и изучать бесчисленные и неотличимые национальные эпосы, а сколько было подделок! За русских сказителей сочиняли былины о богатырях Ленине и Сталине, за юкагирских – сказания о солнцеликом спасителе юкагиров, обратно же Ленине; за среднеазиатских сказителей – песни о батыре Ленине и его младшем брате Сталине... Невыносимые этнографические романы, километры унылых виршей о раскрепощении трудящихся женщин.

Да, стихи прогрессивных ашугов были скучны, а поэмы Дмитрия Гулиа – однообразны, и вряд ли кто сегодня будет добровольно перечитывать лирику Гамзата Цадаса, чьему сыну – Расулу Гамзатову – суждено будет стать самым известным горским поэтом, затмившим славу Махмуда. Но переводы, публикации и пропаганда их творчества были, как ни крути, весьма прогрессивным и позитивным фактором в истории Дагестана, Абхазии и прочих горных республик, о северных народностях не говоря.

И если в девяностые годы возобладала точка зрения, что для среднеазиатских, кавказских и чукотских аборигенов оптимальным состоянием является возвращение в средневековье,– это, мол, добровольный выбор всех народов, и да здравствует дезинтеграция по всем фронтам!– это вовсе не означает, что опыт выращивания национальных литератур следует объявить наследием тоталитаризма.

Следствием исторической усталости оказался триумф мракобесия, пещерного национализма и предрассудков.

Больше того, в каждой советской республике, в каждой национальной автономии остались заложники – писатели, поэты, учителя, воспитанные советской властью. Им вовсе не улыбалось деградировать и отмежевываться от России вместе со своими вождями. И Гамзатова, будь он чуть менее известен, ждала бы та же судьба.

На его глазах его Дагестан становился вотчиной криминала, ареной непрерывных разборок мафиозных кланов, яблоком раздора между Россией и мусульманским миром; он дожил до терактов в Буйнакске и Каспийске; его стихи в последние годы не переиздавались... Ну кому, в самом деле, было хуже от того, что в бывших советских республиках и на горных окраинах России были свои писатели? Как-никак это был шаг к цивилизации, которая, очень может быть, и даром им была не нужна, но ведь и ребенку даром не нужна манная каша, он бы лучше конфету съел... «У чукчей нет Анакреона, к зырянам Тютчев не придет!»– высокомерно пророчил Фет и оказался в контексте отечественной истории прав. Но кому от этого стало лучше?

Больше скажу: дагестанец Гамзатов, и абхазец Дмитрий Гулиа, и его сын Георгий, и киргиз Чингиз Айтматов, и грузин Нодар Думбадзе были важнейшими сдерживающими факторами для своих не слишком просвещенных сограждан. К ним, как к старейшинам, прислушивались, на них ориентировались – и не умри Думбадзе в самом начале перестройки, иной была бы судьба Грузии. Может, Дагестан потому и удерживается в составе России и не раскололся до сих пор, что старейшина Гамзатов, в России известный и прорусски ориентированный, цементировал свою республику и не давал ей скатиться в хаос. Неважно, какой он был поэт, хотя, судя по «Сказанию о Хочбаре» в блестящем переводе Солоухина, поэт он был сильный, отлично умеющий строить эпическую фабулу. Важно, что он был уважаемый человек. И лучше, когда в республике уважают поэта, чем когда в ней чтут директора рынка или религиозного радикала.

Гамзатов был последним крупным представителем национальных литератур на территории бывшего СССР (Айтматов давно послом в Люксембурге, правда, есть еще Юрий Рытхэу, но он пишет по-русски). Сегодня национальных литератур нет. Нет и писательских бригад, которые объедаются и пьянствуют на литературных семинарах в Абхазии или Махачкале, но назвать это большим достижением демократии, воля ваша, трудно.

Жалко мне только того мальчика, который живет сейчас где-нибудь в Дагестане и пишет стихи. Должен же быть такой мальчик. Если его нет, зачем вообще все?
2003 год

Быков, Д. Журавли улетели… [Текст]// Огонек.- 2003.- № 41.- С. 46-47.

Дмитрий Львович Быков – писатель, литературовед, журналист.

Комментариев нет:

Отправка комментария